Это станет известно 17 июля 2025 г. на первом заседании Рижского городского суда под председательством судьи В. Гайдукевичса.
Как известно, 4 июля 2025 г. политзаключенный Али Халилов подал в Рижский суд ходатайство следующего содержания:
«В связи с тем, что с первого дня уголовного процесса до настоящего времени мои права грубо и умышленно нарушаются, я лишен возможности защищаться.
Если мои права не будут обеспечены, то дальнейший процесс теряет смысл правосудия.
1) В мае 2025 г. я подал прокурору ходатайство о желании ознакомиться с материалами уголовного и архивного дел, представлении всех их копий в надлежащем переводе на русский язык и др., однако до настоящего времени законного ответа (с переводом), не получил, поэтому вынужден в очередной раз повторить очевидные факты.
Представленные мне в марте и мае с.г. обвинения содержат десятки противоречий, сомнений, логических, смысловых, стилистических и других ошибок, исключающих понимание и использование этого документа для защиты.
Так, согласно постановления о привлечении к уголовной ответственности, меня абстрактно обвиняют в совершении действий «… в точно невыясненное время, в сговоре с невыясненными лицами, не выясненном количестве, при невыясненных обстоятельствах и т.д.».
Подобные фантомы-фантазии прокурора содержатся во введении, заключении, в п.п. 2.1, 2.2, 2.3, 2.4, 2.5, 2.6, 2.7, 2.8, 2.9, 2.10, 2.11, 2.12, 2.13 моего обвинения, состоящего из тринадцати эпизодов-пунктов, т.е. во всех без исключения.
В моем обвинении фантомы-утверждения о невыясненных обязательных реквизитах предмета доказывания указаны 64 раза, т.е. почти по 5 на каждый эпизод обвинения.
Если не выяснено время, место, количество, вид товара, его цена, обстоятельства происшедшего и лица-исполнители фантазий прокурора, то выходит, что ничего не выяснено. Даже мое имя указано в постановлении неверно, а некоторые разделы обвинения представляют абракадабру, которую и пересказать невозможно.
Особо прошу обратить внимание на то, что основная часть моего обвинения в части обстоятельств и соучастников зашифрована (закодирована), что исключает возможность его понимания и опровержения в связи с отсутствием у меня способностей и возможностей для дешифровки.
В частности, в обвинении говорится о лицах, обозначенных цифрами, но их данные (ФИО и др.) не указаны, что также искусственно исключает защиту от логических инверсий прокурора.
Кроме того, обвинение содержит десятки противоречий в части дат, количества и др. обязательных реквизитов, неверный перевод и др., что также искусственно препятствует защите.
Такое обвинение противоречит требованиям ст. 405 УПК Латвии, Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, преюдициальным решениям ЕСПЧ и искусственно препятствует осуществлению защиты путем использования имеющихся у меня алиби.
Согласно п. «а» ч. 3 ст. 6 Европейской Конвенции, каждый человек, обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет право быть подробно осведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения.
Согласно преюдициальных решений Европейского суда по правам человека по делам Пелиссье и Сасси против Франции (Pelissier and Sassi v. France), Сейдович против Италии (Sejdovic v. Italy), Даллос против Венгрии (Dallos v. Hungary), Камасински против Австрии (Kamasinski v. Austria), Матточиа против Италии (Mattocia v. Italy), Пенев против Болгарии (Penev v. Bulgaria), С. против Италии (C. v. Italy) и десятка других, а также руководящих документов Совета Европы, разъясняющих и легитимизирующих для участников Европейской конвенции о защите права человека и основных свобод, содержание и смысл справедливого судопроизводства, информация о характере и обосновании обвинения должна рассматриваться с учетом права обвиняемого на его защиту, должна быть ясной и достаточной для полного понимания предъявленных обвинений, не должна содержать предположения, сомнения, ссылки на неустановленные обстоятельства; и обвиняемый должен действительно и безотлагательно получить понятную и ясную информацию о содержании и сути обвинения; правовая презумпция получения такой информации справедливое судопроизводство не обеспечивает, нарушает право на защиту.
В свете новых изменений в УК Латвии, изложенное имеет для меня очень важное значение, т.к. может получиться, что даже согласно сфабрикованного обвинения стоимость и заработок от продажи неустановленных товаров (?) может быть меньше 10.000 евро.
Невозможно в моем положении защищаться от голословных тенденциозных противоречивых, алогичных домыслов, настойчиво продвигаемых под видом доказательств.
Все изложенное позволяет утверждать о незаконности и никчемности предъявленного мне обвинения, поскольку оно искусственно (специально) составлено в форме, исключающей использование для защиты.
2) Недоброкачественность обвинения, а также другие субъективные дискриминационные, тенденциозные действия и решения прокурора, исключают возможность ознакомления в настоящее время с материалами дела, которые мне никто не представил и представлять не собирается.
Не зная и не понимая сути фантомного обвинения, я не смогу при ознакомлении обратить должное внимание на материалы дела, имеющие значение для моей защиты. А читать дело, как фантастический роман не имеет смысла, да и то в том случае, если мне предоставят печатный вариант для работы в тюремных условиях.
Ознакомление с делом возможно лишь после устранения ошибок обвинения, его расшифровки.
3) В майском 2025 г. ходатайстве я просил выдать мне для ознакомления печатные копии материалов передаваемого в суд уголовного дела и архивного дела в полном объеме в надлежащем переводе на русский язык, а также выдать мне постановление о передаче уголовного дела в суд в надлежащем переводе на русский язык.
Поскольку я представлен в деле как основное лицо, все материалы уголовного дела и архивного дела имеют ко мне непосредственное отношение и необходимы для моей защиты.
Согласно ст. 3 Директивы Европейского Парламента и Совета ЕС № 2010/64/ЕС от 20.10.2010 г. «О праве на устный и письменный перевод в уголовном процессе», «… государства-члены ЕС гарантируют, что подозреваемым и обвиняемым, которые не понимают язык, на котором ведется уголовный процесс, в течение разумного периода времени предоставляется письменный перевод всех письменных документов, которые являются основными, чтобы обеспечить возможность реализовать свое право на защиту».
Однако, до настоящего времени документы уголовного и архивного дел в переводе мне не предоставлены, я с делами не ознакомлен.
27 июня 2025 г. мне представлено печатное постановление о передаче дела в суд в переводе на русский язык, датированное прокурором 13 июня 2025 г.
Данное постановление, основанное на фантомном обвинении, без ознакомление с материалами дел, является непригодным для защиты, поскольку я не могу произвести необходимые сопоставления и анализ повторяющихся в нем фантомных утверждений.
Таким образом, в нарушение ст. ст. 412 и 413 УПК Латвии, прокурор, с целью сокрытия допущенных нарушений сроков содержания меня под стражей и других злоупотреблений, не ознакомив с материалами дела и не представив своевременно постановление о передаче дела в суд, путем фальсификаций сдал дело в суд после истечения сроков.
4) Я нахожусь под стражей с 17 октября 2024 г., т.е более 7 месяцев.
Содержание меня под стражей мотивировалось возможностью побега и препятствованию судопроизводства.
В настоящее время расследование завершено, дело находится в суде, я должен готовиться к защите. Для этого мне необходим доступ к информационным базам нормативных актов законодательных, судебных и исполнительных органов Латвийской Республики. Без этого защита в следизоляторе невозможна.
В связи с изложенным, прошу предоставить мне такую возможность на свободе.
Могу обещать, что буду беспрекословно и в полном объеме выполнять установленные ограничения, оставив в Риге супругу, бежать никуда не собираюсь.
Сообщая об изложенном,
Прошу обеспечить соблюдение законов Латвии и мои права, для чего:
1) Представить мне понятное постановление о предъявлении обвинения, составленное в соответствии с требованиями закона.
2) После выдачи доброкачественного постановления об обвинении, представить мне для ознакомления все материалы уголовного и архивного дела в полном объеме в надлежащем письменном (печатном) переводе на русский либо азербайджанский язык.
Ознакомление с архивным делом необходимо потому, что в нем могут оказаться материалы, которые для обвинения не имеют доказательственного значения, а для моей защиты имеют.
3) Рассмотреть вопрос об изменении мне меры пресечения и освободить из под стражи для надлежащего и нормального осуществления своих прав.
4) Другие ходатайства будут представлены после ознакомления с материалами дела и сопоставления их с постановлением о передаче дела в суд.
С уважением,
Али Халилов
«04» июля 2025 г.»
Не будем предугадывать решение суда, однако к ходатайству Али Халилова представляется необходимым добавить следующие обстоятельства.
Согласно решения Сената Латвийской Республики от 29.04.2024 г. по уголовному делу № 11860007018, «пункт 2 части первой статьи 405 Уголовно-процессуального закона устанавливает, что при вынесении решения о привлечении лица к уголовной ответственности (предъявлении обвинения) прокурор должен указать фактические обстоятельства каждого инкриминируемого ему уголовного преступления, определяющие правовую квалификацию.
Принимая решение о том, в какой степени каждое из обстоятельств, указанных в статье 405, части 1, пункте 2 Уголовно-процессуального закона, должно быть описано в обвинительном заключении, Сенат ранее неоднократно указывал, что статья 405 Уголовно-процессуального закона, в которой указаны требования к содержанию обвинительного заключения, должна рассматриваться во взаимосвязи со статьей 20, частью 1, Уголовно-процессуального закона, которая предусматривает право лица на защиту, а именно, обвинительное заключение должно быть таким, чтобы обвиняемый мог знать не только, в каком уголовном преступлении он обвиняется, но и в каких конкретных действиях и при каких обстоятельствах он обвиняется в рамках предъявленного обвинительного заключения, а также что обвинительное заключение должно быть таким, чтобы оно полностью позволяло понять его суть, не запрашивая дополнительных объяснений в материалах уголовного дела (Решение от 4 июня 2012 г. по делу № SKK ‑8/2012, 15890002505, 2021 г. Решение от 29 декабря по делу № SKK ‑87/2021, ECLI:LV:AT:2021:1229.11370048118.6.L , пункт 8.3.2 ).
Принимая во внимание вышеизложенное, можно сделать вывод, что обвинение должно быть таким, чтобы обеспечивать справедливое ведение разбирательства и эффективную реализацию права на защиту, а именно обвиняемый должен иметь возможность знать не только, в каком уголовном преступлении он обвиняется, но и в каких конкретных деяниях и при каких обстоятельствах он обвиняется в рамках предъявленного обвинения, в той мере, в какой это было возможно установить в ходе уголовного судопроизводства».
Решением Сената Латвийской Республики от 21.02.2024 г. по делу № 15840066219 признано, что прокурор нарушил требования ст. 406 УПК Латвийской Республики, не выполнив полностью содержащиеся в ней предписания.
Так, будут ли распространяться на политзаключенного Али Халилова положения нормативных актов Латвийской Республики?